фильтр

Археологические памятники Ставропольской возвышенности Часть 1


Археологические памятники Ставропольской возвышенности
Охонько Н.А.
 
Археологические памятники Ставропольской возвышенности и вопросы заселения Центрального Предкавказья в древности и средневековье
В соответствии с физико-географическим районированием Предкавказья, его центральной частью является Ставропольская возвышенность, «занимающая определенный, с четко выраженными границами район». Именно этот район и является собственно Центральным Предкавказьем.
Акцентация на этом выводе представляется уместной потому, что в археологической литературе по Северному Кавказу, наряду с общепринятым в географической науке определением Центрального Предкавказья, существуют и неточные его толкования, в то время как границы Центрального Предкавказья определяются естественными границами Ставропольской возвышенности. И эти два понятия суть одного и того же явления.
В рельефном представлении Ставропольская возвышенность имеет вид уплощенного широкого куполовидного поднятия, более повышенного в южной части и понижающегося к северу.
На севере возвышенность ограничена Приманычской низменностью, занятой долиной Маныча. Долина отделяет Ставропольское плато от Ергеней, расположенных севернее. К востоку от Ставропольского плато лежит Терско-Кумская низменность, представляющая южную часть обширной Прикаспийской низменности. К западу расположена Азово-Кубанская равнина. Внешней границей западных склонов возвышенности является обрыв к долине Кубани.
Южнее начинаются предгорья Большого Кавказа, от которых Ставропольское плато отделено обширным понижением, известным в литературе под именем Предкавказской западины. Западина образует естественный коридор, идущий от Армавира до Пятигорья.
В западную, северную и восточную стороны возвышенность имеет плавное понижение, незаметно переходя в окружающие ее равнины. Исключение составляет южный край, имеющий повышение до 500—800 м и более, а затем круто обрывающийся. С юго-востока возвышенность стыкуется с районом Пятигорья и через него с предгорьями. В общей системе Северного Кавказа Ставропольская возвышенность является боковым отрогом Большого Кавказа, глубоко вдающимся в степь в виде клина.
Среди поверхности Ставропольской возвышенности можно выделить две, различные по характеру рельефа части: центральную и окраинную. Центральная часть, расположенная между р. Егорлык и р. Калаус, имеет сложный рельеф, образованный высотами и расчлененный глубокими балками. Гора Стрижамент достигает отметки 832 м и является высшей точкой всего плато. Ставропольские высоты в окрестностях г. Ставрополя имеют отметки до 650 м и служат центром южной части возвышенности. Таких же примерно высот достигает гора Недреманная и др. После массива Ставропольских высот выделяются Прикалаусские высоты, расположенные восточнее и достигающие отметки 700 м.
«По своему внешнему виду возвышенность местами напоминает горный район с высокими платообразными массивами, которые расчленены глубокими долинами с террасовидными уступами».
Особенности рельефа предопределили остальные компоненты географической среды Ставропольской возвышенности и выявили ее место в системе Предкавказья.
Прежде всего возвышенности отводится роль важного климатического рубежа. Она делит Предкавказье на две области, резко отличающиеся друг от друга по своим природным условиям — Западное Предкавказье и Восточное Предкавказье. Склоны западной и центральной части возвышенности стоят на пути господствующих циклонических воздушных течений с запада, которые приносят влагу со стороны Атлантического океана.
Влияние Ставропольской возвышенности на климат Предкавказья, сказывающееся в увеличении количества осадков на западе и уменьшении его на востоке, делает зональные черты природы Предкавказья как бы более контрастными.
Западная и центральная часть Ставропольской возвышенности обладают плодородными черноземными почвами. Здесь господствуют разнотравные степи, а наиболее возвышенные места представляют собой подлинную лесостепь. К востоку, с возрастанием сухости климата, происходит смена от разнотравно-ковыльных степей к более сухим типчаково-ковыльным и, наконец, к полынно-типчаково-ковыльным, относящимся уже к полупустыне.
По всему комплексу географических, ботанических и почвенных характеристик западная часть Ставропольской возвышенности тяготеет к Западному Предкавказью (Азово-Кубанскому району), а восточная к Восточному Предкавказью (Терско-Кумской низменности).
Другой важной особенностью региона является то, что он гидрографически полностью самостоятелен, имеет свои речные системы и служит водоразделом между бассейнами Азовского и Каспийского морей. Речные системы, начинающиеся в центральной части Кавказа (Кубань) и передовых хребтах (Кума), подходят к возвышенности лишь в ее периферийных частях.
Наиболее крупные реки Ставропольской возвышенности — Егорлык и Калаус. Первая связывает Центральное Предкавказье с Азовским бассейном, а вторая с Восточным Манычем и Прикаспием.
Восточные районы возвышенности прочно связаны многочисленными притоками с р. Кумой. В верховьях эти притоки очень близко подходят к бассейну р. Калаус.
Главным гидрографическим узлом Центрального Предкавказья служат Ставропольские высоты (район г. Ставрополя), дающие начало 12 полноводным ручьям, впадающим в Егорлык и Калаус. Здесь располагаются самые крупные лесные массивы и залегают мощные черноземы. Особенный интерес представляют северо-западные и южные склоны высот, являющие собой область куэстоподобных долин — правых притоков Егорлыка и очень напоминающие предгорья. Климат Ставропольских высот отличается наименьшими амплитудами температур в году и наибольшим увлажнением. Это район наиболее благоприятный для хозяйственного освоения.
Отмеченные черты физико-географического комплекса в большей степени предопределили роль Центрального Предкавказья — Ставропольской возвышенности в этно-исторических процессах Предкавказья и Северного Кавказа в прошлом. По меткому замечанию В. Б. Ковалевской, Ставропольская возвышенность «… оказывается северным форпостом зоны куэст (предгорий. — Н.О. ), выдвинутым в Предкавказье, в область степей и равнин, местом географически обусловленного усиленного контакта степных кочевников с горцами».
Археологическая изученность Ставропольской возвышенности до последнего времени оставалась слабой и неравномерной.
Для дореволюционных, да и для первых советских исследователей главный интерес представляли экзотические районы Северного Кавказа. Если Ставропольскую возвышенность и отмечали, то походя, вскользь, на пути к Большому Кавказу, который был традиционно «в моде» у путешественников и ученых. Их всегда привлекали выразительные памятники гор и предгорий, отличавшиеся большей эффектностью и известностью.
Изучения бытовых памятников Ставропольской возвышенности до революции не проводилось. Имеются лишь отдельные упоминания о местонахождении некоторых поселений и случайных находок.
Наиболее известным памятником является Татарское городище, отмеченное на всех картах окрестностей г. Ставрополя с начала XIX столетия.
Директор Астраханского народного училища И.В. Ровинский в начале XIX в. отмечает «знаки земляных укреплений» по р. Калаус, а в верховьях р. Сабли (приток р. Кумы) каменные развалины
С конца XIX в. и до 30-х годов XX в. археологическими памятниками Ставропольской возвышенности занимался Г.Н. Прозрителев. Специальных исследований поселений, насколько мне известно, он не проводил. В архиве Г.Н. Прозрителева и его печатных работах по истории края имеются краткие сведения о Татарском городище, сообщается о каких-то развалинах на северо-западной окраине г. Ставрополя, остатках «древних жительств и могильников» по р. Мамайке, а также различных находках по р. Ташле в районе с. Московского и с. Пелагиады, а также отмечаются следы древнего поселения в с. Надежда. Известно было Г.Н. Прозрителеву и Каряжское городище,, на котором он в 1924 г. собрал предметы гуннского времени.
В 30—40-х годах изучением ставропольских поселений занималась Т.М. Минаева. Ее статья «Памятники эпохи раннего средневековья на Ставропольской возвышенности», несмотря на некоторые неточности по части датирования, до последнего времени служила единственным источником по поселениям Центрального Предкавказья.
Два поселения были выявлены и описаны в 1960 г. А.Л. Нечитайло. Одно из них эпохи бронзы у с. Казинки, второе со слоями скифо-сарматского и средневекового времени на Бредихинской поляне у с. Татарки.
В течение 70-х и начале 80-х годов изучением средневековых памятников активно занимается А. В. Гадло и А.В. Найденко. Два селища VIII — X вв. обследованы X. X. Биджиевым.
Их работы позволили сделать выводы об интенсивном заселении Ставропольской возвышенности в VIII — X вв. и наметили дальнейшие пути изучения Центрального Предкавказья в хазарскую эпоху.
Крупной вехой в изучении поселений Предкавказья явились раскопки Грушевского городища и могильника под г. Ставрополем, проводимые А.В. Найденко с участием А.В. Гадло и автора. Материалы этого памятника, получившего датировочную привязку к греческой хронологии, могут быть эталоном для древностей Центрального Предкавказья эпохи раннего железа.
Интересный материал был получен экспедицией В.Г. Петренко, о чем будет говориться ниже.
С 1981 г. планомерным изучением поселений Ставропольской возвышенности занимается Ставропольский краеведческий музей им. Г.К. Праве, работающий совместно с Краснознаменской экспедицией Института археологии АН СССР. За этот период проведены раскопки на Ташлянском городище в г. Ставрополе, разведаны южные, северные и восточные районы возвышенности. В результате обследовано 48 поселений, выявлено 6 могильников и 7 объектов предположительно культового характера.
В общей же сложности мы располагаем сведениями о 70 поселениях Ставропольской возвышенности.
Целью настоящей работы ставится введение новых данных и с учетом прежних установление первичной хронологической и по возможности культурно-исторической характеристики поселений Ставропольской возвышенности, насколько это возможно на данном этапе. Затем на основании этого попытаться определить основные этапы заселения Центрального Предкавказья в древности и средневековье, наметить направления путей заселения и распределение памятников на карте с учетом физико-географической характеристики региона.
Несомненно, что со временем, в связи с накоплением новых и новых данных, предлагаемые выводы будут уточняться, дополняться и даже исправляться. На данном же этапе предлагается следующее понимание памятников Ставропольской возвышенности.
Памятники эпохи бронзы. Нижний слой Ташлянского городища № 1 в черте г. Ставрополя. Поселение занимало низкий мыс по левому берегу р. Ташлы. Керамика аналогична той, что собрана на поселении майкопской культуры у г. Усть-Джегуты. Вместе с керамикой обнаружены кремневые ножевидные пластины, отщепы и наконечник стрелы с выемчатым основанием. Среди находок имеется пластинчатая ручка, датирующаяся концом майкопской культуры. На керамике заметно влияние черт, присущих ямной культурно-исторической общности.
Следы поселения в верховьях балки Шахтерской (левый приток р. Ташлы Егорлыкской), на южной окраине с. Пелагиада. Собрано большое количество кремневого инвентаря и отщепов, хранящихся в общественном музее с. Пелагиады. Нашей экспедицией в шурфе найден обломок каменного топора кабардино-пятигорского типа, по которому можно предполагать о времени второго этапа северокавказской культуры.
Поселение этого же времени зафиксировано А.Л. Нечитайло на Шияновых кручах в верховьях р. Казинки.
40 объектов Ставропольской возвышенности характеризуют переходный этап от эпохи бронзы к раннему железу и ранний железный век в целом. При этом намечается их следующая периодизация.
Памятники предскифского времени ( VIII — первая половина VII вв. до н. э.); памятники скифского периода (середина VII — V вв. до н. э.); памятники савроматского и сарматского времени (конец V — начало IV вв. до н. э. — рубеж или первые века н.э.). Границей между памятниками савроматского и сарматского периодов служит начало III в. до н. э.
Ряд поселений, вследствие недостаточной изученности, не позволяют отнести их строго к тому или иному периоду и атрибутируются как поселения раннего железного века. Многие памятники имеют слои нескольких последующих один за другим периодов, например, Грушевское городище, включающее слои с VIII по III вв. до н. э.
Памятники предскифского времени. Поселение Шестая точка в верховьях р. Карягиной (правый приток верховьев р. Егорлык), поселение на г. Стрижамент (северный склон), нижний слой Грушевского и Татарского городищ, Ташлянское поселение № 3. Все они расположены в южной, наиболее высокой части Ставропольской возвышенности. Занимают естественно укрепленные участки рельефа без искусственных укреплений в верховьях речек. Шестая точка, Грушевка, Ташлянское № 3 и Татарское поселения размещались на мысах, а поселение на г. Стрижамент занимало лощину у самой вершины Стрижамента, хорошо защищенную естественными особенностями рельефа.
Памятники определяются по керамике с характерной орнаментацией и некоторым формам сосудов. Прежде всего это лепные сосуды с неровным цветом от серого до желто-коричневого, украшенные насечками различной формы. Насечки могли сочетаться с прочерченным линейным орнаментом. Таким орнаментом украшались кобанские чаши, обнаруженные на всех вышеотмеченных поселениях. Такие чаши — типичнейший элемент кобанских могильников Пятигорско-Кисловодского района. Датировка их не позже VIII —рубежа VIII — VII вв., до н. э., время бытования совпадает с киммерийским этапом истории.
В погребениях Грушевского могильника такие чаши находятся вместе с наконечниками Новочеркасского типа. Это же наблюдается и в Кисловодских могильниках. Все это позволяет согласиться с датировкой VIII —первой половиной VII вв. до н. э. при большей близости к VIII в.
На памятниках восточного варианта кобанской культуры чаши, близкие по форме, также не переходят рубеж VII в. до н. э. 
Несколько сложнее обстоит дело с определением керамики с насечками. Пока не удалось найти ей широких аналогий. Известен лишь пункт на склоне г. Машук в г. Пятигорске.
Некоторые выводы. Поселения и могильники предскифского периода по своему материалу ближе всего к памятникам Пятигорско-Кисловодского района.
Локализация памятников связана с южными, наиболее возвышенными участками Ставропольской возвышенности. Поселения занимают участки естественно защищенной местности в верховьях рек и их притоков. Искусственных укреплений, судя по всему, не было. Культурный слой тонкий, что может говорить о сравнительно недавнем заселении возвышенности до появления скифов. В какой-то период эти поселения прекращают свое существование. На одних жизнь прерывается полностью (Шестая точка, Стрижамент), на других продолжается в последующий скифский период.
Памятники скифского времени.
Прежде всего это основной слой Грушевского городища.
В 1981 г. В. Г. Петренко исследовала несколько погребений VI в. до н. э. на р. Черниковой юго-западнее с. Пелагиада. Позже нашей экспедицией здесь было открыто одновременное могильнику поселение, занимающее невысокое естественное всхолмление. Толщина культурного слоя до 1 м, в нем следы турлучных строений.
Первое поселение на Третьей речке, в 2 км севернее г. Ставрополя. Занимает одну из террас пологого берега речки. Культурный слой порядка одного метра. При рытье ям для деревьев А.И. Потехин собрал большое количество керамики, среди которой выделяются крупные чернолощеные сосуды, украшенные валиками в комбинации прочерченных полос и вдавлений.
Большой процент занимают миски с простыми бортиками, украшенные иногда вертикальными налепами. Среди находок глиняная половинка формы для отливки серьги и бронзовые наконечники стрел VII — VI вв. до н. э.
В целом керамический комплекс поселения подобен Грушевскому городищу.
К скифскому времени принадлежит один из слоев Татарского и Ташлянского № 3 городищ, поселения в среднем течении Третьей речки в верховьях р. Развилки (балка Дубовая), в верховьях р. Горькой (у х. Кожевникова), на Павловой даче (левый берег). Группа Поселений скифского времени выявлена на Прикалаусских высотах в верхнем течении р. Томузловки. Наиболее известное из них — Краснознаменное, расположенное рядом с группой скифских курганов, исследованных В. Г. Петренко. Ею же на поселении собрана керамика, имеются находки наконечников стрел VII — V вв. до н. э.
Среди наших сборов к скифскому времени можно отнести небольшую орнаментированную мисочку и фрагмент чернолощеного сосуда с прочерченным орнаментом.
Слои скифского времени отмечаются на поселении у с. Северного (г. Высокая) и на Томузловском городище, расположенном недалеко от Краснознаменского поселения. Ограниченный объем статьи не дает возможности характеризовать их более подробно.
Выводы. Поселения скифского времени локализуются в районе Ставропольских высот с их окрестностями и на Прикалаусских высотах.
Самые крупные из них занимают выгодные ключевые позиции на высотах, в верховьях речек. На периферии располагались небольшие неукрепленные поселения, занимающие, как правило, левый берег речки от верховий до среднего течения. При выборе места предпочтение отдавалось участкам берега, дополнительно прикрытым балочкой или лощиной (верховья р. Развилки и р. Горькой, например).
Искусственных укреплений и других элементов фортификации поселения не имели, что отмечалось для поселений скифского времени в целом на Северном Кавказе Е. И. Крупновым.
По сравнению с предшествующей эпохой, произошли некоторые изменения в керамическом материале. Исчезли сосуды с насечками, типа отмеченных на Шестой точке, и др. поселений предскифского времени. Увеличился удельный вес мисок простых форм. По мнению Е.И. Крупнова, такие миски в большом количестве «появляются на Кавказе примерно с середины 1 тыс. до н. э.» и более присущи комплексам скифской культуры.
Постепенно исчезают кобанские чаши классических форм, которые, похоже, перерождаются в неорнаментированные сосуды типа глубоких мисок с округлыми очертаниями плечиков вместо ребристых.
Погребальный обряд сохраняет черты, присущие заключительной стадии кобанской культуры западного варианта.
Нельзя не обратить внимание на тот факт, что все известные к настоящему времени памятники собственно скифов локализуются в местах, наиболее густо заполненных оседлыми поселениями. Это район Ставропольских и Прикалаусских высот. Причем отмечается самая непосредственная близость крупных скифских курганов и поселений. Так, Ставропольский курган № 1, исследованный в 1984 г. автором с участием В.Г. Петренко и И.В. Отюцкого, находится всего в 2 км от Грушевского городища. Такое же расстояние отделяет знаменитые Александровские курганы от Краснознаменского поселения.
С открытием в 1985 г. В.Г. Петренко большой группы скифских курганов у с. Новозаведенного 4 стала вырисовываться определенная закономерность в размещении этих курганов по линии Ставрополь — Александровское — р. Кума. Раскопки около 400 курганов в более степных районах севернее с. Александровского и на Маныче 5 не дали пока ни одного скифского, за исключением, быть может, отдельных погребений.
Интересно заметить, что размещение скифских курганов совпадает с Азово-Моздокской линией первых русских крепостей при завоевании Кавказа.
Отмеченная ситуация отражает взаимоотношения скифов с местным оседлым населением кобанской культуры.
Очевидно, появление скифов в Центральном Предкавказье с середины — третьей четверти VII в. до н. э. способствовало вначале прекращению жизни на поселениях типа Шестая точка. Затем отношения стабилизировались, стали более тесными и взаимозависимыми, что привело к резкому увеличению оседлых поселений на Ставропольской возвышенности. Материальная культура поселений в своей основе сохраняет черты кобанской культуры заключительного этапа со степным скифским влиянием. На основании этого представляется верным вывод о проведении границы кобанской культуры по линии Буденновск — Александровское — северные склоны Ставропольских высот, что совпадает с мнением В.И. Козенковой и В.Г. Петренко.
На Ставропольской возвышенности поселения тесно соседствовали и переплетались с памятниками скифской культуры.
Обстановка снова меняется в конце V — начале IV вв. до н. э. К этому времени относится появление памятников типа первого поселения на р. Вербовке с могильником (западная окраина г. Ставрополя).
В верховьях речки на небольшом выступе берега размещается круглое сооружение из камня, сохранившееся в виде кольцевого вала. Камни носят следы обжига. Ширина вала 6 м, высота до одного метра. Внутренний диаметр круга 30 м.
С напольной стороны примыкает открытое неукрепленное поселение, сплошь поросшее лесом. В 150 — 200 м ниже поселения вдоль края берега располагается могильник, состоящий из дольменовидных гробниц, углубленных до краев в землю. Самая крупная гробница № 1 сильно ограблена.
В плане она прямоугольная, размером 5,35x2,45 м. Глубина 2 м. Стены составлены из вертикальных хорошо обработанных плит со средним размером 0,75x1,3 м. Сверху плиты доложены несколькими рядами горизонтально положенных камней небольших размеров.
Школьниками в музей доставлен комплекс вещей, состоящий из бронзовых и железных наконечников стрел, пряслиц, обломков зеркала и различных украшений. Среди находок греческий чернолаковый канфар, хорошо датирующийся концом V — началом IV вв. Этим временем датируется и гробница № 2, доисследованная нами. Конструкция ее аналогична гробнице № 1. Выявились такие детали, как коридорный вход, ведущий к отверстию в боковой стене, каменная отмостка вокруг гробницы и каменный пол, покрытый слоем глины. Форма камеры близка к овальной. Несмотря на сильную ограбленность, удалось выяснить наличие коллективных захоронений. Среди находок обломки греческих амфор. Гробница с инвентарем конца V — начала IV вв. до н. э. была изучена Л.Н. Глушковым недалеко от поселения на площади Маяковского в г. Ставрополе.
Могильник из аналогичных гробниц выявлен около поселения в верховьях балки Беспутки и на правом берегу р. Гремучки около стрельбища. Отмеченные дольменовидные гробницы очень оригинальны и необычны. Единственной аналогией пока может служить дольменовидная подземная гробница Кобу-Баши из Верхнего Прикубанья. Основной материал её датируется рубежом — первыми веками н. э., но присутствует и более ранний, вплоть до V в. до н. э. Не исключено, что гробница Кобу-Баши, будучи возведенной во второй половине 1 тыс. до н. э., имела долгий период использования и действовала, в более стабильных условиях жизни предгорий, до первых веков н. э.
К поселениям типа Вербовки 1, имеющим круглые кольцевые сооружения на краю у берега речек и балок, относятся: поселение в верховьях балки Беспутки и поселение на кордоне Школьном. Последнее по описаниям А.Л. Нечитайло совпадает с Бредихинским городищем, выявленным в 1960 г. Здесь под насыпью кольцевого вала в 1984 г. было найдено скифское изваяние VI в., случайно обнаруженное в процессе земляных работ, проводимых лесничеством. Вал состоял из глины, грунта и камней. Находка, частично отбитая и брошенная под основание вала, позволяет говорить о времени сооружения его в период позже VI в., вернее всего в конце V — начале IV вв. до н. э., т. е. одновременно с Вербовским. Кольцевые сооружения отмечены на Татарском и Томузловском городищах, имеющих очень близкую планировку. Диаметр круга на Татарском городище 116 м, на Томузловском — 50 м. Оба памятника имеют слои второй половины 1 тыс. до н. э. Назначение кольцевых сооружений пока неясно. Возможно, что они соединяли защитные и культовые функции.
К этому же периоду относятся слои Ташлянского и Мамайского поселений в г. Ставрополе, поселение на р. Жилейке, городище у х. Нагорного, поселение у х. Красное Знамя, первое поселение на Третьей речке, поселение у х. Балки, Чапаевское городище, поселение у г. Ипатово и х. Нижнерусского, поселение на берегу Коминтерновского пруда у с. Красного, поселение на р. Бешпагирке, поселения у Суворовского моста, на берегу Мелиоративного пруда и пруда Волчьи ворота, а также другие, менее значимые пункты.
У Ташлянского № 1 и поселения на р. Жилейке выявлены могильники. В первом случае это узкие неглубокие ямы, обставленные каменными плитами на ребре. По железным наконечникам стрел, могильник относится к IV — I вв. до н. э. На р. Жилейке погребенный лежал в узкой яме, перекрытой на глубине 0,3 м поперечными каменными плитами. Скелет лежал вытянуто, на спине, головой на восток. У левой ноги кости бараньей ноги с лопаткой, и с ними железный нож — черта, присущая сарматскому погребальному обряду. По керамике погребение можно отнести к концу V — IV вв. до н. э.
Керамика поселений второй половины I тыс. до н. э., сохраняя во многом старые традиции, имеет много новых черт. Прежде всего это явное преобладание мисок, характерных для сарматского времени. Миски отличаются разнообразной формой бортиков с профилировкой. Такое явление отмечается и в Прикубанье.
Для поселений восточной части Ставропольской возвышенности очень характерны сосуды котлообразной формы, украшенные насечками и вдавлениями по резко выступающему краю венчика.
Являясь ведущим типом керамики в восточном Ставрополье, эта посуда в единичных экземплярах представлена на поселениях западной и южной частей возвышенности. В свою очередь на востоке мало мисок, не имеющих такого разнообразия форм, как на западных и южных поселениях.
Очень распространенным видом керамики в восточной части являются сосуды яйцевидной формы с выделенной, часто волнистой, шейкой.
В западном и южном районах возвышенности эта посуда очень редка и количество ее увеличивается к востоку.
По имеющимся аналогиям, керамика восточного Ставрополья в основе своей датируется III — I вв. до н. э. с присутствием материала IV в. до н. э: и рубежа н. э. 
Всего, на основании анализа главным образом керамического материала, нами выделено 23 памятника второй половины I тыс. до н. э. По сравнению со скифским периодом их северная граница отодвигается до линии Буденновск — Ипатово. Наиболее многочисленные и выразительные памятники располагаются на Ставропольских высотах и левых притоках р. Кумы. Почти все они имеют укрепления. Поселения, выдвинутые дальше в степь, как правило, не укреплены и имеют недолгий период обитания.
Как отмечалось выше, керамический материал западных и южных районов Центрального Предкавказья отличается от восточного. Первый ближе к Прикубанью, второй — к Терско-Кумскому региону. Пограничная зона намечается где-то в районе р. Калаус.
В конце V — IV вв. до н. э., несмотря на появление нового, в погребальном обряде сохранялись кобанские традиции.
Какие-то бурные события отделяют IV в. от III в. до н. э. В начале III в. до н. э. гибнет Грушевское городище, жизнь на котором больше не возобновлялась. Может быть, этим можно объяснить обожженность камней кольцевого сооружения на Вербовском поселении. С этого времени начинается этап, менее связанный с местными традициями предскифского и скифского времени.
С конца V —начала IV вв. до н. э., очевидно, происходят какие-то изменения и в духовной жизни оседлого населения Центрального Предкавказья. Отчасти это уже проиллюстрировано на примере погребального обряда. Приведем еще доказательства в пользу выдвинутого предположения. Нашими разведками на ряде поселений (Чапаевское, у х. Балки, у х. Нагорного) отмечены небольшие земляные холмообразные сооружения, образованные за счет участков берега, отрезанных рвом. Размеры их очень небольшие (от 5 до 15 м) и не могли выполнять функции укрепления.
Аналогичное явление присутствует на Прикубанских поселениях на отрезке между г. Невинномысском и г. Черкесском. Но здесь холмообразные сооружения имеют большие размеры и смотрятся как укрепления. Небольшими рекогносцировочными раскопками такого сооружения на городище Иванча у х. Прогресс Кочубеевского района выяснено его культовое назначение. Отрезанный рвом участок берега, выглядевший как холм удлиненной формы, состоял из напластований культовых площадок. Площадка сооружалась из глины, на ней устраивались глинобитные жертвенники, по периметру были вырыты ямы, видны следы костров. На жертвенниках и на площадке отмечены следы ярко-красного пигмента, нанесенного на глиняную поверхность. После совершения каких-то ритуалов, остатки действий в виде углей, золы, костей животных и керамики собирались в ямы. Затем площадка перекрывалась грунтом из культурного слоя поселения. Поверх него насыпался слой гравия. На этом цикл завершался. Затем все повторялось. Иногда глиняная площадка перекрывалась только одним слоем грунта или гравия. В нескольких случаях непосредственно поверх одной глиняной площадки сооружалась другая. Всего зафиксировано 33 слоя, из них 11 глинобитных площадок. Вершина холма перекрыта мощной шапкой гравия, завершавшей функционирование культового объекта.
Судя по керамике, городище Иванча относится к середине — второй половине 1 тыс. до н. э. и одновременно поселениям Ставропольской возвышенности с холмообразными сооружениями.
На поселении у Коминтерновского пруда из-за отсутствия повышенного участка берега, такое сооружение устроено на ровной местности, где был вырыт кольцевой ров с оставлением удлиненной площадки в центре.
Более совершенная форма описанной конструкции отмечается на поселении у пруда Волчьи ворота. Здесь была оставлена круглая площадка, вокруг нее вырыт кольцевой ров с валом по внешнему периметру. Сооружение у Мелиоративного пруда является как бы промежуточной формой между культовыми местами в виде участков берега отрезанных рвом и круглыми площадками на ровной местности с кольцевым рвом. Такие площадки зафиксированы нами на правом берегу р. Горькой у х. Кожевникова, у станицы Рождественской Изобильненского района, у с. Китаевки и недалеко от Ташлянских городищ №№ 1—2. Площадки могли устраиваться на самом краю возвышенного речного берега, что отмечено нами у с. Калиновского, у с. Дубовки, в верховьях балки Кизиловки. Почти все описанные площадки связаны с поселениями второй половины 1 тыс. до н. э. Очевидно, исходя из описанных фактов, следует объяснять и назначение круглых сооружений на поселении Вербовка 1, в верховьях Беспутки, Бредихинском, Татарском и Томузловском городищах. Они могли сочетать в себе культовые функции с оборонительными, что особенно хорошо демонстрирует круглый вал на Татарском городище, имеющий очень большие размеры.
Анализ памятников раннего железного века Ставропольской возвышенности позволяет сделать некоторые выводы относительно их периодизации:
1-й этап — предскифский период VIII — первая половина VII вв. до н. э.
Не исключено, что VIII в. не крайняя граница и будет возможность передвинуть ее дальше.
2-й этап — середина VII — конец V вв. до н. э.
3-й этап — вторая половина — конец V — начало III вв. до н. э.
4-й этап — III в. до н. э. — рубеж или первые века н. э.
Первый этап связан с началом активного заселения Ставропольской возвышенности племенами западного варианта кобанской культуры с присутствием степных элементов. Второй этап — господство скифов и их сосуществование с кобанскими племенами. Третий этап — ослабление, а затем почти полное прекращение связей местного населения со скифским миром, центры которого смещаются в Северное Причерноморье, «окончательная стабилизация границы скифов и савроматов на Дону, укрепление могущества Боспора» и вхождение в его состав консолидирующихся племен Западного Предкавказья — Приазовья.
Об усилении в этот период связей племен Ставропольской возвышенности с Боспорским царством и Прикубаньем свидетельствуют факты резкого увеличения греческого импорта наши находки в погребениях Вербовского могильника и амфорной керамики на поселениях) и близость местного керамического комплекса к прикубанскому, что более характерно для западных и южных районов Ставропольской возвышенности. К этому периоду, очевидно, следует относить и влияние первой волны сарматизации.
Начало четвертого этапа знаменуется гибелью многих поселений и активной сарматизацией региона. После кратковременного упадка наблюдается стабилизация обстановки, активизация и расширение оседлой жизни, более плотное заселение Центрального Предкавказья как за счет местного, так и за счет постепенного оседания степного населения.
Зоной наиболее активной сарматизации были восточные районы Ставропольской возвышенности, связанные с бассейном р. Кумы. Южные районы (Ставропольские высоты) при наличии новых элементов продолжали традиционно сохранять многие черты исконно местного развития.
Похоже, что такие же процессы, в рамках предлагаемой периодизации, проходили и в Прикубанье, с которым всегда тесно были связаны западные и южные районы Центрального Предкавказья.
Время с первых веков и до VIII в. н. э. остается пока белым пятном на археологической карте Центрального Предкавказья и если и освещено в какой-то степени, то только на основании скудных исторических данных, а также отдельных погребений и случайных находок.
В свое время Т.М. Минаева, выделяя ранний средневековый материал на поселениях Ставропольской возвышенности, склонялась к датировке его V — VIII вв. н. э. и относила к аланам, отмечая присутствие элементов сарматского времени.
Современный уровень науки и работы А.В. Гадло позволили уточнить эту датировку и сдвинуть ее к VIII — X вв. Нами зарегистрировано 33 поселения этого периода. Из них около 20 были выявлены А.В. Гадло.
К сожалению, тезисный уровень представления материалов без иллюстраций не позволяет использовать его в полном объеме. В то же время выводы А.В. Гадло относительно памятников Ставропольской возвышенности чрезвычайно важны и закладывают основу для изучения истории Центрального Предкавказья в VIII — X вв.
Нашими работами получены новые данные, позволяющие дополнить и расширить существующие представления о заселении Центрального Предкавказья в раннее средневековье.
Принципиально важным является открытие крупного городища, расположенного севернее Ставропольских высот между с. Пелагиада и с. Подлужное на территории зверохозяйства «Лесные ключи».
Памятник представляет собой сложный военно-оборонительный и жилой комплекс, перекрывающий долину р. Ташлы. Основная часть городища размещена на левом берегу долины. Здесь из-под обрывистого коренного берега выбиваются два мощных родника, спускающихся по балкам в р. Ташлу. Балки сначала идут параллельно, а затем соединяются и подходят к р. Ташле. Один родник называется местным названием «Капташ», а другой — «Пять братьев». Расстояние между ними 180 м. Выше родников идет обрывистый склон, переходящий в более пологий и затем выходящий на ровное плато коренного берега. На плато был сооружен подковообразный вал, отделяющий участок берега от напольной стороны. Закругляясь, вал выходит на пологие склоны и заканчивается у обрыва к родникам. Концы вала ориентированы на родники.
Культурного слоя на защищенной валом площади нет. Непосредственно под тонким слоем дерна и грунта залегает скальное основание.
Поселение располагалось на нижней речной террасе между родниками, частично выходя на правый берег родника Капташ. Балка, пересекающая поперек весь левый берег долины, была намеренно углублена и превращена в мощный ров. В верхней части рва недалеко от родника Пять братьев и в нижней, при соединении с речкой, были построены башни. Ров с башнями был обращен в сторону открытой части долины вниз по течению. Нижняя башня почти полностью оказалась разобранной местными жителями, и нам удалось выяснить некоторые особенности ее конструкции. Нижняя часть башни углублена в землю, а точнее врезана в край склона рва на глубину до 3 м. Котлован имел подковообразную форму, концы его выходили к краю рва. Стены котлована были обложены камнями и образовывали фундамент, на котором покоилась наземная часть. Между концами подковы строилась прямая каменная стена, идущая вдоль края рва. Размер башни 6x5 м.
По словам жителей, участвовавших в разборке камней, между каменным цоколем и стенами котлована прослеживался мощный слой деревянного тлена, остатки которого фиксировались нами среди камней завала. Таким же образом располагалась и башня в верхней части рва. Но размеры ее побольше, до 10 м в диаметре, форма, похоже, круглая.
Со стороны родника Капташ отмечено только одно укрепление, сохранившееся в виде курганообразной насыпи со следами двух башен подковообразной формы.
На правом берегу реки напротив рва с башнями было еще одно укрепление в виде округлой насыпи, с плоским верхом, отрезанной от берега рвами и валом. По внутреннему рву, соединяющемуся с рекой, пускалась вода. Размер укрепленной площадки 36x40 м. Глубина рва от 3 до 10 м, ширина 11 м.
Правый берег долины крутой, ограниченный высокими обрывами скальных выходов.
Напротив поселения левого берега расположена балка Перерванка. Вдаваясь глубоко в берег реки, она образует узкий мыс, носящий название «Шпиль». На мысу располагалось укрепление. Основание мыса защищено мощным валом, идущим от обрыва берега Ташлы к обрыву балки Перерванки. Длина вала 110 м, высота 3 м. Ширина по основанию 10 м. Склоны вала крутые, хорошо сохранившиеся. По верху прослеживаются правильные ряды камней. Вероятно, вал является остатками каменной стены. Вдоль обрыва балки Перерванки виден проход шириной 3,75 м. Около прохода в системе вала сохранились остатки круглой башни в виде воронки диаметром 10,5 м.
Внутри укрепленной части мыс разделен продольным возвышением в виде невысокого гребня, идущего от середины вала к оконечности мыса. По этому гребню проследились пять воронковидных ям. Самая крупная находится у стены. Диаметр ее 7 м, по краю идет бруствер диаметром 12 м. Глубина 1,5 м. Следующая яма в 4 м от первой. Диаметр по брустверу 6 м, глубина 0,8 м. В 13 м от второй третья яма, затем четвертая и пятая. Все ямы выстроены по одной линии и, очевидно, являются составными частями единой фортификационной системы. Самая крупная яма с бруствером, очевидно, остатки башни, усиливающей оборонительную линию изнутри. Башней могла быть и вторая яма. Назначение малых ям пока неясно, но, судя по их расположению, они также элементы каких-то укреплений.
От конца мыса спускается пологий гребень, по которому можно проникнуть в крепость. Для предотвращения этого поперек гребня был вырыт ров, который, в свою очередь, прикрывался мощной башней, сохранившейся в виде воронковидной круглой ямы с бруствером по краю и проходом со стороны южного склона. Внутренний диаметр башни 12м, современная глубина 2,5м.
На укрепленной части мыса был заложен шурф. Культурного слоя как такового не выявлено. На глубине 0,4—0,6 м найдены обломки амфорной керамики и придонная часть сероглиняного сосуда с сплошным рифлением, характерным для керамики VIII — X вв. В средней школе с. Подлужного хранятся железные наконечники стрел, собранные на территории укрепления. Наконечники относятся к VIII — X вв.
На поселении левого берега долины между родниками для нужд зверохозяйства был распланирован участок и при этом обнажился обрез длиной 45 м, идущий поперек пологого склона. При зачистке обреза выявились остатки полуземлянок. Полуземлянка № 1 углублена в землю на 1,2 м. Стены сложены из камней в два ряда. Пол вымощен каменными плитками. Размер строения в разрезе 3,5 м. У одной стены вырыта хозяйственная яма колоколовидной формы. К первой полуземлянке примыкает вторая аналогичной конструкции, впущенная в землю на 1,3 м с хозяйственной ямой у стены.
Обе полуземлянки являются строениями одного комплекса, выделяющегося на поверхности в виде возвышения, с развалами камней.
Западнее первого комплекса выявлен второй, прослеженный на поверхности в виде возвышения. Между комплексами культурного слоя как такового нет. Второй комплекс состоит из двух полуземлянок, стены которых были обшиты деревянными конструкциями. Дно первой полуземлянки проследилось на глубине 2,5 м от верха возвышения. Расстояние между стенами 2 м. Вдоль стен видны канавки глубиной 15 м, шириной 8 см, в каждые вставлялись деревянные конструкции обшивки стен. В заполнении полуземлянки много крупных камней, упавших сверху.
Вторая полуземлянка размещалась в 3,4 м западнее первой. Расстояние между стенами землянки 6,1 м. Вдоль стен канавки от деревянных конструкций. Посередине строения земляное возвышение в виде стола высотой 0,2 м, шириной 2,5 м. Кроме того, на поверхности поселения видны другие возвышения с выступающими камнями — следы жилых комплексов.
При зачистке обреза и на территории поселения собрана керамика.
Большой процент составляют крупные пифообразные горшки с тяжелым «витым» венчиком и сплошным рифлением стенок. Стенки имеют рифление до самого дна. Близкие к ним горшки, имеющие волнистый край и стенки, украшенные линейно волнистым орнаментом. Такая керамика датируется VIII — IX вв. В данном случае можно говорить о второй половине VIII — IX  вв.
Выделяется серия простых сероглиняных горшков, более тонкостенных, изящных и с гладкими стенками.
Имеются фрагменты сероглиняных пифосов, украшенные орнаментом в виде многорядных волн.
В большом количестве присутствуют амфоры так называемого салтовского типа, как простые, так и орнаментированные зонами рифления. Ручки амфор гладкие, с продольным ребром, в сечении овальные, прямоугольные, ромбические. Некоторые имели вдавления в нижней части.
Выделяются красноглиняные сосудики, украшенные по плечикам красными расписными полосами. В небольшом количестве попадаются обломки чернолощеных кувшинов так называемого салтовского типа.
Кроме того, имеются сведения о находках крупных пифосов желто-оранжевого цвета, имеющих выступающее днище. Такие известны в материалах Северного Причерноморья VIII — IX вв.
Керамический комплекс достаточно выразителен и обычен для салтово-маяцких древностей Подонья — Приазовья и Крыма VIII — X вв.
К городищу Лесные ключи тяготеет группа неукрепленных селищ. Одно из них выявляется на территории с. Подлужного. Отсюда происходит крупный желтоглиняный пифос с выступающим дном и две амфоры салтовского типа. Жителями Подлужного показаны места скопления керамики: в некоторых из них при земляных работах выявлялось до 10 пифосов, закопанных в землю рядами.
Следы селищ VIII — X вв. выявляются в районе с. Московского по р. Богатой, соединяющейся с р. Ташлой севернее с. Подлужного. Ниже слияния этих речек долина р. Ташлы расширяется, становится легкодоступной для проникновения с севера, со стороны Западного Маныча и Восточного Приазовья.
На отрезке от с. Подлужного до с. Безопасного (место впадения р. Ташлы в р. Егорлык) обнаружен лишь один памятник — укрепленное городище у с. Донского при впадении справа в р. Ташлу р. Тугулук. Высокий береговой мыс отрезан от поля рвом. На краю мыса круглая возвышенная площадка. Аналогичное сооружение выдвинуто в поле. Городище занимало очень выгодную позицию и контролировало долину в месте слияния двух речек. Оно служило северным форпостом ставропольских поселений.
Имеются основания говорить о наличии системы сторожевых постов на высотах столовых гор по правому берегу р. Ташлы. Они осуществляли связь между степью и городищем Лесные ключи.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.