фильтр

1942 Скрытая история часть 3


        Советские историки, комментируя данный факт, часто с удовлетворением ссылались на мнение бывшего генерала вермахта К. Типпельскирха. Он подчеркивал, что «это значительное достижение альпинизма не имело ни тактического, ни тем более, стратегического значения» [63]. Дейст­вительно, с точки зрения военной науки, это так. Но нельзя забывать, что данный успех  1-й и 4-й горнострелковых дивизий  49-го корпуса имел большое морально-психологическое значение. Для немецких солдат и офицеров это был еще один важный успех, окрылявший их в боях с советскими войсками на Кавказе.
        Личному составу частей и подразделений Северо-Кавказского и Закавказского фронтов наше командование, естественно, о данном факте не сообщало. Но в оккупационных газетах, которые стали выходить на захваченных фашистской армией территориях Северного Кавказа уже с се­редины августа 1942 г., о покорении немцами Эльбруса, конечно же, с пафосом сообщалось. Причем, на первых страницах газет. Поэтому населению, оказавшемуся под пятой оккупантов, такая информация  уверенности в победе Красной Армии, разумеется, не прибавляла.
         В тот же день, когда альпийские стрелки Грота взбирались на Элъбрус, другие подразделения 49-го горнострелкового корпуса уже вели бои с советскими войсками на южных склонах Клухорского перевала, т.е. углубились на территорию Грузии на 15-20 км, захватив абхазское село Псху.
        В эти тяжелые для защитников перевалов дни на Северный Кавказ прибыл Л. Берия. Ознакомившись с ситуацией, он всю вину за неудачи советских войск возложил на командование Закавказского фронта. Своим приказом для обороны перевалов Главного Кавказского хребта  Л. Берия создал оперативную группу войск НКВД.  В результате, к концу августа 1942 г. в Северной группе войск Закавказского фронта появились две параллельные структуры управления войсками. Наряду с генералом Масленниковым, командовавшим армейской группировкой, свою деятельность развернул генерал Петров, возглавивший штаб частей внутренних войск. В.П. Сидоренко отмечает в этой связи: «Подобная структура управления войсками на других фронтах Великой Отечественной войны не применялась и была использована только на северокавказском направлении» [64].
          Нельзя сказать, что это новшество сразу же дало свои положительные результаты. 5-го сентября 1942 г. гитлеровцы внезапной атакой с трех сторон захватили Марухский перевал. Оборонявшие его  подразделения  394-й грузинской стрелковой дивизии были захвачены врасплох. По немецким источникам  «… Марухский перевал занят штурмом, от 400 до 500 пленных, только 10-20 русских ушли, погибло 60-80 русских, собственные потери невелики...» [65]. Командование 49-го горнострелкового корпуса оценило операцию по захвату Марухского перевала как  классическое высокогорное сражение.
       По другим немецким данным, потери наших войск на Марухском перевале составили: убитыми – более 300, пленными – 557 человек. Враг захватил после боя 23 пулемета, 22 миномета, несколько сот автоматов и винтовок [66]. По утверждению германских военных историков, на пе­ревале и в его окрестностях 5 сентября были разбиты два советских стрелковых полка.
        Чтобы выяснить истину в этом вопросе, необходимо обратиться к отечественным военным источникам. Вот только несколько свидетельств на этот счет. Первое: оно датировано 5 сентября  1942 г., т.е. днем штурма перевала немцами. «Начались тяжелые бои непосредственно за Марухский перевал. Солдаты 2-го батальона 808-го стрелкового полка 394-й стрелковой дивизии сражались до последнего патрона. В этом бою почти целиком погибли 4-я и 6-я роты батальона» [67].
         Вторая запись сделана 6 сентября:  «Продолжались упорные бои в районе Марухского перевала. 808-й и 810-й полки 394-й грузинской стрелковой дивизии дрались с фашистами до последнего патрона, до последнего бойца. Подразделения 810-го стрелкового полка,… оказавшись в окружении на Марухском направлении, с боем пробились, понесли большие потери и оставили Марухский перевал» [68].
        Следовательно, немецкие данные о погибших в районе Марухского перевала 5-6 сентября 1942 г. более 300 красноармейцев и командиров, подтверждаются и советскими источниками. Численность только двух погибших рот, о которых говорится в военной сводке, составляла более 200 человек. О количестве пропавших без вести своих военнослужащих штаб 394-й стрелковой дивизии, конечно, в точности не знал. Впрочем, в боевом донесении в вышестоящие штабы командование дивизии об этом предпочитало тогда говорить неохотно. Лучшим вариантом являлось сообщение о сражавшихся до последнего патрона защитниках Марухского перевала.
         Тем более, что за отступление без приказа и за сдачу перевала немецким альпийским стрелкам кому-то надо было серьезно отвечать. А разбирательством занимался никто иной, как сам Л. Берия. По его приказу были расстреляны командир 2-го батальона 810-го полка капитан В. Родионов и комиссар батальона старший политрук И. Швецов, которые вывели из окружения 8 бойцов. Л. Берия обвинил их в отступлении с занимаемых оборонительных позиций без приказа. Только в 1966 г. военная прокуратура Закавказского военного округа признала этот расстрел необоснованным [69].
         В 1953 г. во время суда над Л. Берией и его сподручными бывшему наркому внутренних дел было предъявлено обвинение в дезорганизации обороны перевалов в 1942 г. Отвечая на эти обвинения, Л. Берия в своем последнем слове заявил: «…Не считаю себя виновным в попытке дезорганизовать оборону Кавказа в период Великой Отечественной войны» [70]. Тем не менее, в приговоре Специального Судебного Присутствия Верховного Суда СССР от 23 декабря 1953 г. указывалось: «Изменническая деятельность Берия в период войны выразилась и в том, что осенью 1942 года, в напряженный момент обороны Кавказа, Берия с помощью своих соучастников пытался открыть врагу перевалы через Главный Кавказский хребет, что должно было по преступному замыслу заговорщиков привести к иностранной оккупации Закавказья и передать в руки империалистических государств бакинскую нефть» [71]. Даже признавая тот факт, что Берия своими действиями не смог серьезно помочь делу обороны Кавказа, все же, на наш взгляд, такое обвинение является надуманным и не отражающим реального хода происходивших тогда событий.
            Мы приводим эти факты для того, чтобы подчеркнуть весь трагизм сложившейся тогда на Марухском и других перевалах ситуации. Практически необученные для действий в горах, слабо оснащенные в материально-техническом отношении, бойцы и командиры должны были жертвовать своими жизнями, исправляя грубые просчеты советского военного и политического руководства. Только к концу сентября 1942 г., подтянув к перевалам значительные силы, командованию Закавказского фронта удалось стабилизировать положение. Начались позиционные горные бои, которые с переменным успехом продолжались до конца декабря 1942 г. Нашим войскам так и не удалось сбить немецких горных стрелков и егерей с перевалов. В свою очередь,  у командира 49-го корпуса генерала Конрада уже не было сил, чтобы продолжить наступление и пробиться в Закавказье. Еще 21 августа 1942 г. эти надежды в какой-то степени «похоронил» сам Гитлер. В этот день в своей ставке в Виннице он известил генерала Конрада, что итальянский альпийский корпус, который вначале планировалось направить на Кавказ, отправлялся в Сталинград [72].
          Как и на перевалах Кавказа, по Тереку до 10 августа 1942 г. не было еще развернуто такого количества сил и средств, чтобы остановить врага. Между Донской группой войск Северо-Кавказского фронта, отступавшей к городам Кавказских Минеральных Вод, и частями Закавказского фронта, только выдвигавшимися к Тереку, других войск не было. Поэтому, как пишет С. Штеменко: «Генеральный штаб тут же занялся изысканием резервов, за счет которых можно было бы подкрепить оборону Закавказья. В течение августа туда были переброшены дополнительно 10-й и 11-й гвардейские стрелковые корпуса, а также одиннадцать отдельных стрелковых бригад» [73].
         В таких условиях, пожалуй, единственно верным было решение штаба Закавказского фронта выслать навстречу стремительно продвигавшемуся врагу передовые отряды. Они должны были, как можно дольше задержать немецкие войска, чтобы дать возможность резервам Закавказского фронта выйти к рубежу Терека. К сожалению, из-за нехватки сил правильная в своей  основе идея была реализована далеко не в полной мере. Численность этих отрядов, занявших оборону на Ставрополье от села Покойного до города Минеральные Воды,  была небольшой.
        Так, в передовом отряде майора Корнеева было всего четыре роты  и   шесть орудий. В отряде генерала Тимофеева, располагавшего большими  боевыми возможностями, находились, в основном, курсанты четырех военных училищ, слушатели курсов «Выстрел» и несколько батальонов войск. Ни одного танка в составе двух отрядов не было. Понятно, что с такими силами про­тивостоять всей 1-й танковой армии Клейста было невозможно. Поэтому, неудивительно, что немецкие танковые и моторизованные дивизии были задержаны передовыми отрядами на очень короткое время. Всего на один-два дня. Уже  11 августа 1942 г. бои  шли на территории Кабардино-Балкарии на рубеже рек Малки и Баксана. Поэтому, действительно, как еще в 50-е годы писали в своей работе А.С. Завьялов и Т.Е. Колядин, малочисленные передовые отряды в большей степени являлись разведывательно-дозорными частями (о чем, собственно, и говорит их название. – Л.С.) [74].
         Следует отметить, что как раз в эти дни группа армий «А» столкнулась с серьезной проблемой. Быстро продвигавшиеся по территории Ставрополья немецкие танковые части оторвались от своих баз снабжения и стали испытывать серьезные затруднения с обеспечением топливом. Бы­вший генерал вермахта Бутлар свидетельствует в своих мемуарах: «… тыловые коммуникации немцев чрезвычайно растянулись, и это уже начинало заметно отражаться на их боеспособности. Несмотря на все принятые срочные меры, подвезти в далекие и весьма обширные нефтяные районы необходимое количество горючего и боеприпасов не удавалось» [75].
         Как известно, советские историки не признавали ссылки немецких исследователей на погодные условия и огромные территории СССР в  качестве объективных причин, помешавших гитлеровской армии разгромить Красную Армию. Мужество и героизм бойцов и командиров, стойкость в боях с врагом, готовность к самопожертвованию во имя спасения социалистической Родины советская историческая наука называла главным фактором нашей Победы. И в этом нет никакого сомнения. Но, вместе с тем, такая оценка является обобщающей, не учитывающей конкретной ситуации, когда даже героизм и жертвенность советских воинов не могли спасти надвигавшуюся катастрофу.
          Из-за просчетов Верховного командования, не сумевшего вовремя определить намерения противника, разбитые войска охватывали растерянность и паника. И вот в такие моменты географический фактор становился определяющим, главным, спасавшим положение. Именно такая ситуация сложилась в конце июля — в августе 1942 г. на Северном Кавказе. Нашим войскам пришлось оставить обширные и богатые территории Кубани, Ставрополья и Кабардино-Балкарии, чтобы отойти к естественным рубежам обороны, которыми являлись Кавказские горы и река Терек. Здесь немецкая группа армий «А» встретили упорное сопротивление советских войск, завершив, тем самым, свой наступательный порыв. Однако к этому времени для Северного Кавказа, большая часть территории которого уже находилась в руках оккупантов,  началась новая, мрачная страница в его истории.
             Итак, летом 1942 г. Северный Кавказ оказался в эпицентре сражений, которые развернулись на южном крыле советско-германского фронта. Ошибка советского Верховного командования в определении главного удара немецких войск привела к трагическим для Красной Армии последствиям. Отсутствие крупных танковых и механизированных соединений советских войск при одновременном подавляющем превосходстве немецкой армии в танках и авиации стало главной причиной быстрого захвата территории Северного Кавказа врагом.
             Быстрое, а в ряде случаев паническое отступление наших войск по территории Северо-Кавказского региона крайне негативно отразилось на моральном духе населения. Впечатляющие успехи вермахта в сражениях против Южного, Северо-Кавказского и Закавказского фронтов послужили причиной нарастания  чувства растерянности и страха у значительной части местных жителей,  преждевременно и ошибочно посчитавших, что  советская власть пала.
            Анализ  советской исторической литературы, посвященной  битве за Кавказ, свидетельствует о ее односторонней направленности. Как правило, исследовались героические страницы и, соответственно, мало внимания уделялось  изучению негативных событий и фактов. Между тем, без всестороннего и объективного освещения всех проблем нельзя правильно понять весь ход военных действий, причины временных успехов немецкой армии в битве за  Кавказ.
       Ход военных действий самым непосредственным образом оказал влияние на формирование и существование немецкого «нового порядка»» на Северном Кавказе, на особенностях оккупационной политики гитлеровских захватчиков в регионе. Впечатляющие успехи фашистских войск в летних боях 1942 г. во многом стали причиной неудачной эвакуации с территории региона всех людских, сырьевых и материальных ресурсов. Они усилили среди местного населения коллаборационистские настроения, отрицательно сказались также на развертывании движения сопротивления против оккупантов.

ПРИМЕЧАНИЯ
1.     Великая Отечественная война 1941-1945. Военно-исторические очерки: Книга первая. Суровые испытания. — M., 1998. – С.370-371.
2.      Хрестоматия по Отечественной истории (1914-1945 гг.). Под ред.А.Ф. Кисилева,  Э.М. Щагина. — М., 1996. – С.531-532.
3.      Великая Отечественная война 1941-1945. Военно-исторические очерки… – С.371.
4.        Штеменко С. Генеральный штаб в годы войны. Кн. 1 и 2. — М., 1989. – С.56.
5.       Тюленев И.В. Через три войны. 2-е изд., испр. и доп. — М., 1972. – С.160.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.