фильтр

Княжий клубок часть 2



 Гора Сурх. Вид со скал Ленца.
 Высота вершины 3098 метров. Поднимаемся по южному травянистому склону. Зигзаги медленно уводят  ввысь.  Я снова на хвосте у ВДС. Повторяю за ним каждый его шаг.  Токарев, выставив вперед руку, что- то замеряет  рамкой, ищет ответы на вопросы, которые ведомы только ему.  Рамка стремительно кружится. У него своя методика познания. Он исходил весь русский Север в поисках мегалитических следов  Гипербореи. Здесь он не случайно. Это его третья экспедиция в район Северного  Приэльбрусья. Я познакомилась с ним в апреле  этого года. Он приезжал на день, чтобы согласовать с ВДС сроки и кроки  экспедиции. ВДС устроил с ним встречу в Пятигорском центре детско-юношеского туризма.  Меня больше всего поразил его красный кафтан,   розовые щеки и, конечно же, рассказы о русском Севере. Мне невольно захотелось побывать на Соловках, чтобы пройти все лабиринты, включая лабиринт «Судьбы», осмотреть святилища, увидеть каменные изваяния людей трех рас.
Сурх – особенное место.  Сможем ли мы его разгадать?  Поднявшись на гребень, образуем Коло, взяв друг друга за руки.  Сила жизни струится из руки в руку, из Души в Душу. Нет ни одной мысли. Мы в чистом сознании. В мир вернулись, как новорожденные дети.
Рядом ВДС обнаружил «ведьмины круги». Так на Руси называют места, где  растительность выглядит иначе. Обычно  среди высоких трав  вдруг виднеется круг низкой травы. Как объясняет Токарев – это место, где циркулируют разные потоки энергии.
Сильный запах бесстебельника привлек  мое внимание. Я наклонилась, чтобы понюхать. ВДС последовал моему примеру.  Запах бесстебельника  преследовал нас  до конца дня.
На вершину Сирха пошли вдвоем – ВДС и я. Ребята остались на гребне, у них своя задача. Не доходя метров 20 до вершины, мое внимание привлекли  две  небольших ямы  в диаметре метров 5 – 6 одна над другой. Я опустилась в нижнюю яму и почувствовала, как по ногам поднимается тепло. Позвала  ВДС.  Он спустился ко мне.  Серного запаха не обнаружили.  Все указывало  на то, что здесь могло быть жилище служителей  культа Солнца. А теплые восходящие  потоки воздуха  были естественным обогревом.  Солнечные праздники проводили на самой вершине – ближе к солнцу. Археологи бы непременно стали искать  рядом пещеры, где хранились культовые предметы. Мы обследовали все вокруг, но ничего не обнаружили.  Поднялись на вершину, полюбовались видом Эльбруса,  восточной частью хребта Ташлысырт. Внизу с севера хорошо был виден Тузлук. Нужно не забывать, что прародина руссов находится  на Север. Тузлук  в этом случае был, как путеводная звезда. А Малка  являлась переходом из  мира Яви в мир Нави.
Спускались с горы по восточному  склону. ВДС, как кузнечик,  на своих  длинных ногах прыгал с камня на камень. И допрыгался. Под ногами виднелся вход в пещеру.  Вот она долгожданная!  Пещера была аккуратно привалена несколькими камнями. Отвернуть их нам было не по силам. Кинули несколько камушков,  пещера их поглотила глухим звуком. Заглянули в нее – ход  сначала уходит вглубь, а потом в сторону. Сфотографировали  — это все, что мы могли сделать и стали спускаться с горы. В лагерь нас привезла попутная машина, в которой ехала молодая семья альпинистов с маленьким ребенком. К  вечеру вернулись ребята с  пика Калицкого. Поход Паши с Мишей не принес результатов  — тропа на перевал  Бурунташ проходит только справа Кызылкола  по плато Ирахитсырт.  Запах бесстебельника   еще долго  преследовал меня… Так уходят в прошлое день за  днем, создавая новый мир, который будет жить в нас.
 День  пятый.  Узел —  водопад  Потаенный.
 Сегодня день сборов и расставания. Вечером будут шашлыки из ярочки, которую забили  для нас пастухи. Звучит, конечно, жестоко, но таков мир.  Завтра уходим  под Грибы, а Саша, Павлик, Сережа, Юра и Света пойдут на Эльбрус. Лена волнуется, поджидая свою подружку Любу, которая тоже идет на восхождение, но в составе другой группы. Скоро появились Люба, Иван, а с ними  «молчун». Они пришли со стороны поселка Эльбрус через перевал Ирик.
Сегодня мы идем последний раз принять ванны на Джилысу. Через «эмчеэсовский» мостик по одному  переходим Кызылкол и поднимаемся на язык лавового потока. Спускаемся по головокружительной тропе  на Калинов мост. Добрая рука навесила перила для таких «отважных», как я.  Я воспользовалась ими.  Загадала желание и перешла через мост.  Калинов мост – это место, где  Правда билась с Кривдой. Я думаю, что битва не окончена, она продолжается и по сей день, может быть еще более жестоко.
 Далее идем по тем местам, что и в первый день. Принимаю ванны в живительном источнике, а  Лена  с  Любой решили устроить себе купание под водопадом «Душечка». Искристые струйки водопада ласкали их молодые разогретые тела.  Им было весело, они шутили. Ловили своими телами радугу брызг. Как оказалось  — эту картину наблюдала не я одна. Чуть выше  стоял мужчина и не отводил глаз, и  когда он понял, что я его вижу —  только и  сообразил спросить, где водопад и как к нему пройти…

Водопад ПОТАЁННЫЙ.
 Простившись с малкинскими  водопадами, идем  вдоль хребта Кыртык по руслу реки Каракая к  водопаду, который обозначен на карте. Впереди идет Павлик своей стремительной походкой. В нем столько силы, молодости и упорства, которое присуще только целостным натурам. Он увлекает нас за собой. Скоро река прижимает нас к горе Каракая. Погода начинает портиться. Чувствуется запах сероводорода. Идти дальше становится опасно. Тропинки под ногами нет, но ребята продолжают путь. Последний, головокружительный проход и я  останавливаюсь. Накрапывает дождь. Я не решаюсь идти дальше. Ребята уходят. Где-то слышен шум водопада. Я взбираюсь на большой останец. Тревожные минуты ожидания  тянутся бесконечно. Первым появился Сережа Иванович.  Он перекрестился, помахал мне рукой и исчез за поворотом. Где остальные? Всматриваюсь в бушующую реку. Мысли самые дурные. Подходит Сережа. Он взволнован  —   у него «послевкусие». Вскоре показались на мгновение Любаша с Леной и исчезли. Волнуемся теперь вдвоем  — бегаем то вверх, то вниз. Наконец, мелькнула голова Лены. Я судорожно рву горные белые ромашки  и бегу им навстречу. На глаза наворачиваются слезы. Последними приходят Павлик с Сашей. Безымянный водопад получил название «Потаенный», так назвал его Павлик.
Только сейчас, делая эти записи, я понимаю, что риск был огромным. Чем можно его оправдать? Мы совсем не знаем себя:  может быть — это эйфория расширенного сознания,  или сокрытое желание заглянуть за черту…
Возвращалась в лагерь с Сережей Ивановичем. Редко кто может выдержать его темп, но я поспешала. Затяжной подъем  тянется бесконечно. Около кошар нас облаяли собаки. Мы  прижались к Кызылколу – здесь не их территория.
В лагере все шло  своим чередом: Миша с другом Сашей, которого встретил здесь случайно, разделывали овцу, варили шулюм, готовили  шашлыки. Мы отдыхали у     палатки и  глотали слюну. Было немного грустно. За несколько дней мы привыкли к месту, к людям. Нальчинцы завтра возвращаются домой. Их маршрут окончен. С их руководителем  я знакома давно.  Встречались  на ведических праздниках в Велесовом урочище.  По профессии он историк. Большой знаток зороастризма. В жизни увлекается горами, борьбой. Красивый человек Юрий Васильевич, как душой, так и телом. Его утренняя зарядка в первых лучах солнца,  просто завораживает —  гармония природы и тела. Да простит меня ЮВ, но такова моя задача – этнография сегодняшнего дня превыше всего. Она виновница моего пристального внимания, а иначе я бы увидела и отвернулась скромно. ЮВ уже несколько лет водит экспедиции  в Приэльбрусье.  Его интересы скрестились с интересами ВДС. У них уже давно «одна, но  пламенная страсть».
Сидели  у костра немного пьяные и грустные. Нальчинские тетки пели  песни времен 50-х, Саша вспоминал  войну в Чечне, Токарев  получил информацию  через энергетический портал и вещал будущее, а Сережа Иванович «внемал»  ему. Я видела  сквозь отблески костра  игру  желваков на  его лице —  сошлись  коса и камень. Но Сережа Иванович человек интеллигентный, а потому сдержанный и горит изнутри…  Сложно что-либо доказать или опровергнуть. Мы совершенно не знаем себя: кто мы такие, зачем пришли на эту землю.  Многие наши проявления невозможно объяснить теми знаниями, которыми мы обладаем.
День шестой. Узел –  Подкова.
 Кызылкол перешли  вброд чуть выше нарзанов. Останавились у коша. Собаки неистово облаяли  нас. Мы улеглись на поляну у мостика и  стали поджидать отряд Токарева. ВДС увел двух девочек из отряда Токарева в лагерь МЧС – они почувствовали себя плохо.

Поляна «ПОДКОВА». Образована разливами лавовых потоков.
 Ребята, которые идут на восхождение, уходят первыми. Я видела, как тяжело ступала  Леночка под тяжестью рюкзака. Через некоторое время поднимаемся  и мы.   Тропа знакомая —  шли  медленно, но верно.   Миновали ущелье, аэродром.  Каждый шаг давался  с трудом. Впереди шла  еще какая-то группа. Мы нагнали  ее на подъеме. Она уходила  вправо, а мы  ушли в сторону «Подковы».
Я, как всегда, шла  первая позади.  Догнала свой отряд только   на месте будущей стоянки.  Юра сидел, прислонившись к скале. Я заваливалилась  рядом, не снимая рюкзака. Мы с ним спели что – то из Окуджавы. Договорились, что вдоволь напоемся после  восхождения. Попрощались. Они пошли, а я, не поднимая глаз, стала  помогать ВДС  устанавливать  палатку.  Он молчал. Я видела, что он тоже переживает. Плакать разрешается, только женщинам…
Миша с Пашей и Ксюшей – это весь наш отряд.  Питерцы остались на аэродроме.  Погода резко ухудшилась – пошел дождь. Вечером к нам в палатку пришел Паша. Он лег между  нашими спальниками, как маленький ребенок, которому была нужна защита мамы и папы. У него был явно жар. Я заглянула ему в горло  — ангина была во всем своем цветении.  Закапала в нос «Малавит». Как  сказал мой далекий друг поэт  когда-то: «Мне было плохо – стало хуже, и я почувствовал себя в  обширной  луже…»,- так и Паша пережил шок от подобной терапии. Но Паша пошел еще дальше, через некоторое время прополоскал горло бензином.
Дождь прекратился только за полночь, а  под  утро ударил мороз. Палатка заледенела. Холод  пересчитал все мои клеточки – мой пуховый спальник вместе со свитером «ушел» на вершину, а с ним и Сережа Иванович, который был   «обогревателем» справа. ВДС оказался в тех же условиях, что и я, но как настоящий мужчина, он снял с себя последний свитер и надел на меня,  ноги завернул в куртку,  но и это не помогло – стук моих ведьминых зубов был слышен на Грибах, а  пять грамм   командирских  согрели только Душу.
День седьмой. Узел – Грибы, пик Рода.
 Долгожданное утро разбудило нас солнечными брызгами. Мы как суслики вылезли  из своих палаток, чтобы просушить и прогреть свою шкурку. Ксюша сладко потянулась, взъерошила свой чубчик и побежала к роднику умываться. Паша проводил ее долгим взглядом. Его чуть затуманенный взор прояснился  при виде ее.  Осмотрела его горло – ангины как не бывало.
Сегодня мы идем втроем: ВДС, Миша и я. Ксюша с Пашей предоставлены сами себе. Паше нужно закрепить свою победу над ангиной, а   Ксюша ему поможет в этом деле – долг платежом красен. Стоит вспомнить,  с каким старанием Паша искал Ксюшины четки, даже был исследован район «биотуалета». К тому же она ухитрилась потерять свой нож, который угрожающе висел в ножнах у нее на поясе. Ходят слухи, что она его клала  на ночь между собой и Пашей, как  табу.  Может быть сам Паша его «потерял»? Нож я нашла, а вот ее потерянную сережку Паша искал очень долго. Что ее искать —  вот если бы это был « бирюзовый перстенек»!..
         На Грибы поднимаемся играючи. Горные воробьи удивляют нас своим оперением. Их перышки переливаются всеми цветами радуги. Они шустро снуют между скал.  Им может позавидовать любой скалолаз —  отрицательные уклоны  не помеха.  Это последнее место,  где цветут цветы, гирляндами свисая со скал.  Плато, на котором «выросли»  каменные  грибы, увлекает нас своим необычным видом.  Может быть, Машенька с подружками сюда ходила за «грибами», а в это время  гуси-лебеди унесли братца Иванушку  к бабе Яге? Снова обследуем Грибы, но уже с ВДС. Миша находит  крест  «силы» и ложится на него, повторяя его форму. По его ясному взору понимаю, что в «нирвану» не попал. Энергетические порталы  ему не по зубам, а мне и пытаться нечего. Дока в этом только Токарев.  ВДС молчит. Он  молчит даже тогда, когда я пристаю к нему с разными вопросами. Старый хитрый лис уже давно живет по библейскому принципу: видящий да увидит. Понять бы очевидное.

С Грибов хорошо просматривается  вершина Бирджалы (3179м.), которая с любой точки смотрится как пирамида. Я ее увидела первый раз  с вершины Сирха и назвала пиком Рода. По своему происхождению, Бирджалы более древний, чем Эльбрус. В нем явно просматривается мужское начало, которое приковывает   женский взор. Про Эльбрус я все сказала – эта гора влечет   только мужчин. Думаю, что женщины ходят на Гору – мать, чтобы рассказать ей про свое житье-бытье, да посетовать на любимого. Шли  по краю лавового потока от тура к туру, а потом повернули направо и долгий затяжной подъем. Встречались   шляпки от «грибов»- здесь их многотысячный сезон  окончен – время их срезало. Пирамида встретила нас резким холодным ветром. С ее вершины хорошо просматривалась  вся кольдера.  ВДС с Мишей замерили высоту.  Внизу под пирамидой  виднелся немецкий аэродром, дальше плато Ирахитсырт. Перевал Бурунташ  был  закрыт облачностью. ВДС был  «хмур, как день ненастный»  —  он хотел рассмотреть путь от Бурунташа  по границе ледника к пику Калицкого.  Эта часть  маршрута входит в план экспедиции 2008 года. От Бирджалы до последнего лагеря, откуда уходят группы на восхождение, рукой подать.  Я наблюдала, как змейкой уходили на вершину  альпинисты. Возможно – это были наши ребята. Несколько человек уже приблизились  к скалам Ленца.
Возвращались обратно  по лавовому потоку. Описать все прелести этого похода невозможно. Один неверный шаг и ты с пробитой головой или сломанной ногой. ВДС-кузнечик  легко прыгал  с камня на камень, а мне ничего не остается, как следовать за ним.  Кажется в этом хаосе камней все однообразно и серо, но вдруг  появлялась  терраса, покрытая цветущими колокольчиками,  по которой тек певучий   ручеек, приглашая сумасшедшего путника  отдохнуть.   Разум работал  безотказно. Миша, как и подобает русскому офицеру, героически преодолевал  трудности. С его уст не сходила  улыбка – резвилось его молодое тело, а  душа ликовала. Вышли  на гребень  этого бесконечного хаоса: внизу виднелись «Грибы», а справа в потоке  новая терраса, на которой  был  виден голубой глаз  озера. Стали  спускаемся к озеру. Эту картину вряд ли забудет кто-либо из нас! В озере купалась  обнаженная нимфа, а ее верный честный  страж сидел  за скалой. Я предложила  своим мужчинам отвернуться. Миша мне ответил, что не может идти вперед  отвернувшись – разобьется. Скоро нимфа заметила нас. Верный  страж бежал  к нам на встречу,  размахивая   руками, пытаясь нас остановить. Рассудок покинул моих спутников:  они, не снижая темпа, шли  к цели. Мне осталось только развести руками. Нимфой оказывается Ксюша, а ее верным стражником — Паша. Около озера рассудок все же  преобладал, но,  увы…  Ксюша была уже одета.
Сказочный мираж рассеялся. Озеро кишело ракообразными,  которые  своми тельцами создавали фантастическую картину. Я не знаю, сколько еще времени образ нимфы стоял  у моих спутников перед  взором.

Лавовый поток  не переставал   удивлять   нас каменными идолами, которые внезапно возникали то там, то здесь в предзакатных сумерках.  Ночь укутала нас дождевой пеленой. Спальник «смерть пионера» не грел, холод медленно, но верно пробирал до косточки. Уснуть было невозможно. Скоро к нам в палатку пожаловал   вечерний гость. Он поведал нам о том, что  Ксюша ушла в лагерь Токарева на аэродром. И теперь Паша собрался искать в ночной тьме не сережку из ушка, а саму Ксюшу.  ВДС отпустил его, дав ему контрольное время. Начался отсчет.  Первой появилась отважная  виновница. С  Пашей они где-то разминулись. И немудрено, в такую ночь можно в двух шагах пройти, не заметив друг друга. Паша уложился в контрольное время.
День восьмой. Узел – границы ледников восточного склона Эльбруса.
 Так прошла вторая ночь под Грибами. Экстрим вымерзания продолжался. Утром переставили  палатку на новое место, где больше солнца и меньше ветра. Горячий чай развязал язык. Ксюша получила сполна. ВДС прочитал лекцию на тему: «Как выжить в горах, если ты полный  дурак». У Паши каша стыла во рту, а Ксюша только повела плечиком. Я ее обожаю и пытаюсь противоречить ВДС. Достается и мне. Он говорил, что я такая же легкомысленная и своенравная, что Ксюша повторяет меня в молодости. Мне было  приятно это  сравнение.
Ксюша с Пашей уходят к Токареву. Он  сегодня ведет группу на Бурунташ, а мы втроем должны найти удобный  переход к пику Калицкого, а если повезет, то найти хоть какой-либо след ушедших времен.
Но что можно найти в лавовом потоке? Причудливые формы, опасные переходы и хаос, хаос и хаос…  ВДС  ухитряется выглядеть катакомбную пещеру, которую фотографирует с разных сторон,  стремясь не потоптать  ромашки, которые цветут на изумрудном моховом ковре. Еще пара переходов и открывается панорама «Прощание славянки». Каскад скал расположен так, будто застыли в последнем поцелуе мужчина с женщиной, а  дети ухватились за подол матери, и так  стоят не одно тысячелетие.  Спустились  к руслу Бирджалысу, а затем подъем  по восточному склону Эльбруса по границе ледников. Зачем мы туда идем, я не знаю, ВДС молчит, а я психую. Одна крутая марена  сменяется другой  и все вверх и вверх. Подъему нет конца. Наконец ВДС останавливается, и мы с Мишей просто валимся с ног.  Перекус. Я демонстративно отказываюсь есть.  Это поза  и я понимаю, что куражусь. Есть действительно не хочется. Финики оставляю духам гор. Внизу шумят воды тающих ледников. Солнце палит так, что невозможно снять очки. Кисть правой руки обгорела на солнце и болит. Я прячу ее под куртку. Вопросы задавать ВДС бесполезно – все равно промолчит. Жду,  когда он поднимется, чтобы идти дальше.
Осторожно спускаемся по скалистому гребню —  из под ног  один за другим срываются камни,  а внизу виднеются заманчивые  зеленые террасы. Последние опасные метры  остались позади. Полянка радует нас родниковой водой. Я ложусь на живот и  с наслаждением пью воду, Миша следует моему примеру. ВДС  не  ждет нас   и уходит вправо. Сегодня в меня вселился дух противоречия.  Я решила, что ВДС идет не тем путем, и  с Мишей  отклоняюсь влево. Понимаю, что за самовольство буду распята, но нахожу тропу. Через каждые 20-30 метров ставлю туры. Уговариваю муки совести  только тем, что  найден более легкий проход, но это не оправдывает мое своенравие. До лагеря остается один переход. Пытаюсь внизу в хаосе камней  разглядеть  ВДС.  Наконец, заметила его промелькнувшую фигуру: стала кричать, размахивать ледорубом. Он обратил на меня свое драгоценное внимание, и я успокоилась, разделась и легла загорать, отдав себя на сожжение солнцу.  Это была кара за своенравие.  Минут через 20 ВДС уже сидел с нами. Я ему рассказывала, что нашла короткий и безопасный путь, а сама ждала  разгона. Почему он меня не отругал, я не знаю,  но урок   получила.
В лагере нас ожидал приятный сюрприз, ВДС перед уходом наполнил черные полиэтиленовые мешки  водой, и теперь вода в них была горячая!  Я и Ксюша  приняли   душ в  замысловатых лабиринтах лав. Ребята устроили купание около палаток, а мы поливали  из кружек на их разгоряченные спины. ВДС подставил мне свою спину, и моя рука вздрогнула – шрам от позвоночника до живота рассекал тело…
День девятый. Узел – Серебряный родник. 

 Серебряный родник – это одно из интереснейших мест. Он  открывается в конце июля и в течение полугода радует путников Рая своей целительной водой. Есть у него и хранитель – Аркадий Давыдов. С некоторых пор, Аркадий стал достопримечательностью этих  мест. После войны в Афгане, врачи подписали ему приговор «без права переписки», и он, следуя душевному порыву, отправился на Джилысу. Как он туда добирался больной и голодный, знает только один Бог, но воды помогли — здоровье стало возвращаться. Пришло время и он смог подняться к Грибам, где обессиленный лег на «крест». Сколько времени он пролежал, погруженный в сон, не помнил, но когда предзакатное  солнце уже скользило по вершинам, Аркадий поднялся и быстро стал спускаться в лагерь, не заметив, что движется так, как будто и не было  ранений – снова почувствовал себя молодым, полным сил. С тех пор, он каждый год бывает здесь. Вот и в этом году он, следуя своему божественному замыслу, пришел выполнить урок. Взял лопату и решил сделать ванну для путников у истока Серебряного родника. Лопата скользнула о какой — то предмет. У ног лежали черепки керамики. Чем дальше он углублялся, тем больше появлялось следов той культуры,  ради который мы все оказались здесь. Он стал откапывать уже целые маленькие горшочки, которые  возможно были стаканчиками для воды. Керамика встречалась, как плоскодонная, так и с округлыми формами. Один стакан был вылеплен из глиняной веревочки, которая спиралевидно укладывались  до самого горлышка. Некоторые горшочки сохранили запах коровьего  масла. Возможно,  горшочки были использованы для проведения  ритуальных служб. В них наливали масло  и поджигали   во славу Богов и для связи с предками. Ритуальная посуда не уносилась с алтарных мест.
Вчера к нам в лагерь пришел Дима с сыном Максимом. Они приехали из Краснодара, и уже который день пытались отыскать нас, а  заодно  передать   хлеб и приятную весть о том, что родник  ожил и  вышел на поверхность.
Ранним утром мы сварили мою любимую гречневую кашу и вкусный-превкусный кисель. Позавтракали сами, накормили сусликов и налегке отправились вниз к Серебряному роднику. Спускались вниз по тропинке, нахоженной туристами, играючи.  Ксюша, Миша  и ВДС  мелькали впереди,  когда я вдруг обнаружила под ногами дохлых сусликов, которые лежали один за другим  на тропе. Зрелище было неприятное. В памяти вдруг  всплыла табличка с Бермамытского плата —  «Осторожно!  Чумные суслики!». Перескочив сусликов, я понеслась вниз догонять своих друзей. Они рвали чабрец на склоне горы прямо около тропы.  Я не заметила и тени волнения в их лицах.  Я  стала кричать им, что нельзя рвать здесь траву  — чума, но они не обращали   на меня внимания, и когда я уже догнала их, мне стало все ясно. ВДС, пряча свою улыбку в усах, поглаживал  кошку, которая благосклонно  позволяла  ласкать себя.
Купаться в холодном Серебряном роднике не было желания,  и  я разлеглась на травке-муравке.  Прибежала собачка и стала обнюхивать меня. Я с ней подружилась: гладила ее шерстку, а она прикусывала мне руку.  От удовольствия закрыла глаза. Искупавшись, пришли Ксюша с Пашей.  Они  решили сходить за нарзаном на место нашей первой стоянки.  Скоро  подошли  ВДС с Мишей. ВДС спросил меня, где Ксюша с Пашей, а я ответила,  что они пошли за нарзаном на место нашей первой стоянки. ВДС изменился в лице. Переходить Кызылкол в это время дня  очень опасно – вода поднимается высоко и без страховки может снести  даже всадника на коне. ВДС быстрым шагом пошел к реке.  Ксюша с Пашей были уже на другом берегу.  ВДС спустился к руслу и что-то  стал кричать, но шум реки поглотил его голос. Я видела, как он мечется, понимая меру опасности, а вот наши «детки» вели себя безрассудно,  за  что и поплатились. Они были разлучены.
Возвращались в лагерь  молча, повторяя путь, который проходили уже не один раз. На аэродроме нагнали группу туристов, которые шли на восхождение. Сегодня должны вернуться с горы наши ребята. Мы волнуемся. Вчера вечером пришли  Ваня с «молчуном». На вопрос, а где остальные, он ответил невнятно, что где-то там… Что девочки спускаются, не покорив вершину. В его словах все было как-то размывчато, что настораживало и заставляло волноваться. Я не знаю, о чем с Иваном говорил ВДС, но по жестикуляции можно было понять, что разговор был  нелицеприятный. Сегодня был контрольный срок.  Я собирала лютики, из которых плела венок для Леночки. Цветы  куда-то все попрятались, и  я немного приотстала. Уже издали увидела  ребят,  в них что-то изменилось. Я стремительно летела к ним, чтобы обнять, порадоваться их победе. Они были какими-то растерянными. Леночка улыбалась потрескавшимися губами. Сашу я просто не узнала – лицо распухло, как после ожоговой интоксикации. Павлик сказал, что поздравлять их нет причины. До вершины дошли не все… Юра смотрел на меня  виноватыми глазами, за эти три дня его лицо «разукрасил»  герпес. Сережа Иванович мало изменился, вот только чуть темнее и глубже стали глаза, да болезненно подкашливал.  Я засуетилась. Поставила варить обещанный кисель.  Действительно на восточную вершину поднялся  только Сергей Иванович. Знать бы мне, о чем он думал, стоя на вершине. Как  спалось Линцу на скалах Ленца? Девочки  с Юрой не смогли дойти всего несколько метров до восточной вершины.  Павлика с Сашей гора не пустила на сей раз выше скал Ленца, но зато, какие прекрасные снимки сделали они: там можно увидеть летящего Перуна над вершиной пика Калицкого, суровые снега Эльбруса и великолепие красок заходящего солнца с  Великой-Матери. Ночь прошла в тепле пухового спальника, который вернулся с  Сережей Ивановичем.
 День десятый. Узел – могила лам.
             Наступило утро следующего дня. С Грибов спустился Токарев. Он о чем-то побеседовал с ВДС. Должно быть, обсудили  сегодняшний переход к пику Калицкого. Наш  отряд окончательно сегодня поредел  — Саша, Лена, Юра и Павлик  возвращаются домой. Здоровье и какие-то насущные дела манят вниз. Прощаемся. Мы уходим дальше. Я иду первая, так решил ВДС. Сама торопила — сама и  поведу.

Останавливаемся только на левом берегу Бирджалысу у  останцев, которые расчерчены  особыми технологиями былых цивилизаций или самой природой – матушкой.  Обследуем их. В прошедшие времена можем заглянуть только через аналогии сегодняшних знаний. Но по рассказам Токарев, этими камнями интересовались «шифрованные» ученые, которых  волнуют вопросы высоких технологий для обороны.  Рядом с камнями, на которых обозначены резы, находятся еще три камня, на которых лежит четвертый. Токарев  уверяет, что это место  для проведения обряда посвящения. Так это или нет, но мы один за другим совершаем новое рождение из лона, сконструированного  из камней. Я хотела принять роды ВДС, но он «вежливо» попросил,  меня не мешать ему  родиться вновь. Один вопрос меня мучил, для чего мы здесь рождаемся?  Мистерия в чистом виде  не была соблюдена, вселенский закон не повторили,  а уже нужно переходить вброд  реку, чтобы получить омовение или родиться из  истоков вод.  Привязываем Ивана к веревке и пускаем по течению, но он устоял на ногах и смог перейти реку.  Натягиваем перила, и по очереди переходим реку. Кто-то не удержался на ногах и искупался в ледяной воде. Я проскочила легко, но последний шаг оказался роковым, нога скользнула …
               Поднимаемся на морену.  Здесь,  по утверждению Токарева, находится могила лам. Тибетские ламы, которые находились на службе у Гитлера,  были расстреляны немцами во время Великой Отечественной войны. Ламы, не кривя душой, предсказали немцам  поражение в войне, а они разобрались с ними по-свойски.  Что искали  немцы в ледниках и снегах  на высоте более  четырех тысяч метров?  Еще до начала войны шли сотни немецких альпинистов на покорение величайшей  вершины Европы. Они составили подробные карты Приэльбрусья, которыми пользуются до сих пор многие  туристы. Можно с небес  опуститься на землю  — милитаризированной Германии требовались полезные ископаемые, а здесь  их достаточно.  Гитлер и его окружение были величайшими мистиками своего времени. Вершина Мира  не могла не привлечь их внимание, но больше всего их манила кавказская нефть. Запасы каменного угля, из которого они получали горючее, были на исходе.   В тридцатых годах в Приэльбрусье   были открыты месторождения  золота, вольфрама, молибдена и многих других минералов и пород, которые были необходимы, как для тяжелой промышленности, так и для высокоточных приборов, зарождающейся электроники и самолетостроения.  И все-таки, нам не ведомо,  для чего Гитлер посылал одну экспедицию за другой на Восток. Нашли ли они  источники, подтверждающие существование былых цивилизаций,  технологии которых  были более совершенны, чем наши, и  которые  могли бы  дать полную власть  над миром, и нашли ли они «молодильные яблоки», дарующие вечную жизнь на земле? Глупые люди – жертвы науки, забыли про  бессмертную  Душу!   Сколько не ешь «молодильных яблок», тель   рано или поздно станет прахом.
Медленно приближаемся к пику Калицкого. Одна морена сменяется  другой.  Подъем  все круче и круче, наконец, мы делаем шаг  на  тропу, которая извивается над бушующим потоком. Место  суровое и угрожающее. Я стараюсь не смотреть в этот грязный ревущий поток. Но в горах все меняется очень быстро: кручи — на оазисы,  мокрый снег —  на обжигающие лучи солнца.  Последний раз нога скользнула по тающему  леднику и за поворотом открылась необычная панорама:  озеро зелено-голубого цвета, обрамленное  с юга многометровыми  айсбергами, которые с шумом  раскалывались, медленно погружаясь в воду.  Мы обходим озеро с левой стороны и поднимаемся на небольшую морену, с которой виднеется другое озерцо.

 Мы  спускаемся к нему.  Со дна  озера поднимаются на поверхность водной глади газовые пузырьки, такое впечатление, что озеро кипит.  Недалеко от берега  возвышается кругленький островок. Сережа – геолог из отряда Токарева, недолго думая,  перебирается  на него.  В позе великого мудреца  играет на варгане.  Самые отважные решили искупаться.  Озеро оказалось теплым. Эхо восторга сотрясло окружающие морены, обнаженные тела мелькнули и исчезли в пучине вод. Сережа Иванович —  «кудри черные, очи соколиные, брови соболиные, ухватки богатырские», тоже пошел  на  подвиг – это была последняя капля воды, которая поразила  уже простуженное горло на величайшей Вершине. «Малавит» и спиртовой компресс были  ему обеспечены.  Пока наши герои принимали омовение, я отправилась посмотреть пик Калицкого, о котором так много говорилось последние полгода. Пик как пик, торчит из ледового озера, напоминая тарелковую антенну. Когда вернулась,  разноцветные палатки, как бусы, украсили берег озера.  Приготовила ужин и с позволения ВДС пригласила Ксюшу к «столу», сегодня  был  день ее рождения!  Ксюша явно обрадовалась. Я подарила ей свой мешочек для воды. Все поздравляли ее. Только  Паша  сидел  молча, потупив угасший взор. Эту ночь Ксюша проведет в палатке Вани за самовольство. Поп не отважился предложить гонимой место, а Иисус Христос  принял Марию Магдалину и позволил ей власами утереть себе ноги…
 День одиннадцатый.  Узел – Пик Калицкого.
 Сегодня все отправляются на пик Калицкого. Сережа Иванович,  Ксюша  и я идем  обследовать гору Балыксубаши. Вчера вечером я с удивлением заметила ее связь пиком Калицкого. Они чем-то похожи друг на друга. Ледовое озеро Джикаугенкез  уже не одно тысячелетие омывает подножье этих гор. Идем по морене: то там, то здесь встречаются «грибы» с каменными шляпками на ледовых ножках, некоторые уже лежат на боку, доживая последние годы. Ноги скользят, все время приходится опираться на палку, чтобы не скатиться в бушующий поток. Сережа Иванович находит  небольшой ледовый мостик, и как канатоходец идет  вниз, помогая удерживать равновесие палкой.  Следом, со всей девичьей грацией, проскользнула Ксюша. Настала моя очередь – я  перебралась.   Озеро все изрезано ручейками, глубокими трещинами, воронками. Я впервые вижу, как рождаются реки. На леднике встречаются консервные банки тридцатых годов, обломки лыжных  палок, куски исковерканных листьев металла и кости, кости…  Это плата за то, что потревожили мир богов. Подняться на вершину нет возможности. Она отрезана серым бурлящим потоком, который уже здесь носит название Каракаясу. Мы присели на  небольшие камни отдохнуть и издали полюбоваться горами. Ксюша поспешила нас увековечить своим «цифровиком». У меня в голове была одна мысль: найти безопасный переход через ревущие потоки по краю озера. К нашему счастью я обнаружила мост – морену совсем недалеко от лагеря.

     Пик Калицкого на Северном Приэльбрусье  считают сакральным. Токарев и  ВДС обнаружили на склоне древнее мегалитическое святилище, которое было сложено из обработанных камей. Подобные технологии обработки камня встречаются на Бештау  и, как неудивительно, на Египетских пирамидах.   Время, когда сооружалось святилище,   невозможно даже предположить. Если исходить из того, что ледник покрыл кольдеру 20 – 25 тысяч лет назад, то возможно святилищу столько же лет. Но надо не забывать, что оледенения сменялись резкими потеплениями  и извержениями  Эльбруса. Климат менялся довольно часто. Здесь сплошные вопросы, а ответов нет. Пик Калицкого  и вершину Балыксубаши  объединило не только озеро,  но и сакральность мест – единство двух начал, которое рождает третье – Жизнь на земле. Для русов  — это Перун и Велес.
                К вечеру пошел дождь, а потом стал пролетать снег. Мы забрались в палатку. Там  было тепло и уютно. К нам в гости пожаловал Токарев со своими дневниковыми записями. Фонарь разливал приятный свет, звучало переливчатое «эр».  Слушать Токарева было  одно удовольствие: в его дневниковых записях фантастические картины сменяют одна другую, здесь и предсказание будущего, и  поход в далекое прошлое, все переплетается в одно стройное повествование. Его путевые записки окропили пятью граммами командирских. Горячая волна прокатила по душе и расширила наше сознание. Теперь можно было  принять любую информацию без критики.
День двенадцатый. Узел – перевал Ирикчат.

Дождь шел всю ночь, и утро выдалось  таким же хмурым и дождливым.  Сегодня лагерь свернули быстро и организованно. Уходим всей экспедицией на перевал Ирикчат.  Идти медленно нельзя,  ноги предательски скользят по мокрому льду.  Я с трудом поспеваю за ВДС. Перед перевалом дождь прекратился, но ноги скользили  уже по свежему снегу. Склон перевала был покрыт глубокими  трещинами. Подниматься без страховки было опасно. Несколько  человек были в «кошках». Они навешивали перила. Ступени рубили ботинками самых крепких парней, а девушкам оставалось только их не разрушать. Чувствовалась общая возбужденность. Здесь особенно хорошо была видна техническая  неподготовленность многих ребят. Только благодаря большому опыту наших руководителей   и строгой дисциплины, перевал поднялись без приключений. Гребень перевала встретил нас шквальным ветром. Мы спрятались за каменную стенку, которую выложила чья-то заботливая рука.  Этот перевал значимый для нас: начинается спуск с гор. Мы больше не будем подниматься вверх. Мы уходим  домой. Задача выполнена. Кольдера осталась за спиной.
Спускаемся по «народной тропе», которая обрамляет язык ледника Чат.  Ноги вязнут в размокшей почве – спасает скорость. Сколько времени потребовалось на спуск, я не знаю, но когда под ногами  оказалась твердь, мы просто свалились от изнеможения. Снега, холод остались позади, а здесь зеленеет  трава, цветут цветы, журчат ручьи,  искрясь на солнце. Рядом пасутся лошади. Я залюбовалась ими. Я с детства люблю лошадей, их стремительный бег всегда завораживает, а игривые жеребята будят самые лучшие чувства. Наблюдаю, как жеребенок, припав на передние ноги, сосет мать. Проскакали на красивых лошадях два горца с винтовками за плечами. Скажите мне, где еще можно за несколько часов побывать в разных мирах и я отвечу —  в горах!
Лагерь разбиваем на месте бывшей кошары. Здесь еще сохранились кладки каменных стен и деревянные  перекрытия. Кругом растет крапива. Пахнет навозом. Слева над нами возвышается пик Советскому воину. Рядом с ним стоит стеллообразный останец, который напоминает воина, замершего на вечном  посту. У меня такое чувство, что я уже видела когда-то это место. От наваждения не могу избавиться. Готовлю ужин. Все разбрелись кто куда.

                              Сежа Иванович дурачится с ослом.
Этот  бестия изнежен туристами: выпрашивает что-нибудь вкусненькое, не брезгует  и сахаром. Максимка бросает камни в речку. Ксюша с Пашей  взобрались на ближайшую гору, здесь уже есть связь с миром. Где-то рядом с ними промелькнула фигура Миши. Он тоже пошел звонить своей красавице жене. Мимо нас проходят с огромными рюкзаками братья-славяне с  Украины.  Мы их приветствуем и желаем вернуться живыми и здоровыми с Горы. Рядом со мной только полководец. За десять дней похода у него отросла борода, которая скрывает его похудевшие щеки. Он напевает какую-то задорную  туристскую песню. Чтобы понять этого человека, нужно заглянуть в его голубые глаза. В них можно увидеть: печаль, желания, раздражение, строгость и заразительную  радость. Я могу сколько угодно  наблюдать за проявлением его Души, где столько  жизни и мальчишеского задора. А еще я прознала, что его любимый танец рок-н-ролл, и мне так захотелось посмотреть на танцующего полководца. Ксюша могла бы составить  ему великолепную партию с ее умением танцевать фламенко с пяти лет. Моей мечте не суждено было осуществиться.
               Сумерки уже опустились на землю, когда мы  сели за свой каменный стол поужинать. Прибежал Максимка и высыпал на него более двадцати  ржавых патронов. Я вздрогнула, что-то во мне говорило, что так и должно было случиться. На  гильзах стояла дата 09 42. Часто именно любопытные мальчишки находят то, что не доступно взрослым. Это можно объяснить тем, что их сознание еще не затуманено житейскими глупостями, и они открыты для принятия нового. Сережа Иванович побежал с ним  на место, где были  найдены патроны.   Я перенесла встречу с войной на завтрашний день. После ужина собирали для костра  бревна, палки, доски- все, что осталось от моста, который разметали весенние воды. Вечером Сережа Иванович будет рассказывать о войне. Послушать лекцию пришли ребята из отряда Токарева. Все расселись вокруг костра. Дима следил за огнем: его задача состояла в том, чтобы хватило дров до конца беседы. Картины Великой Отечественной войны одна за другой проплывали передо мной. Я впервые узнала, как формировались казачьи отряды в составе гитлеровских войск, сколько легло наших солдат и в каких условиях шли бои. Я ушла в палатку, а ребята еще долго о чем-то беседовали до последнего полена. Всех взволновала встреча с войной.
День тринадцатый. Узел – берег реки Чат.
       Я проснулась как всегда раньше всех. Потихоньку выбралась из палатки и необутая  пошла, осматривать место, где были найдены патроны. Почти у самого русла реки лежали небольшие валуны,  наваленные один на другой. Я ледорубом стала разгребать землю вокруг камней, пока не обнаружила кость ключицы. На этом весь мой энтузиазм угас. Меня вдруг охватил  панический ужас, будто сама смерть заглянула мне в душу. Я поспешила  к палатке, где уже копошился народ. Возможно, здесь принял последний бой   тот герой,  фигура которого по сей день возвышается над перевалом.
             После завтрака Миша, примерно указал места, где удобно расположить пулеметные гнезда, и рассказал, как  правильно принять бой. Осмотрел всю округу, но не нашел ни каких следов войны. Время оставило нам только кучку патронов, да прах героя. Кто знает, может  бессмертная душа неизвестного солдата уже давно воплотилась, и теперь наслаждается жизнью: любит, страдает, дерзает, может вместе с нами  идет по горам?..

Сегодня уходит от нас Ксюша, не  станцевав  свой коронный танец. Она спешит домой, чтобы встретиться с братом. Паша грустит. Иван вызвался проводить ее до поселка Эльбрус. Жизнь начинает потихоньку замирать. Бурлящая молодость, ее проявления, будят даже  озябшие от времени Души. Мне грустно расставаться с Ксюшей, я  успела ее полюбить, да простит меня ВДС, за ее своенравие и дерзновенность.
Сорван последний цветок чабреца, Миша вдоволь наговорился по телефону с любимой, а я  пытаюсь впитать окружающий мир природы; ВДС поджидает отряд Токарева; Дима о чем – то беседует с  Сережей Ивановичем.  Я мало уделила внимания  Диме. Почему-то он мне весь поход казался раненной птицей, которая летит на одном крыле, превозмогая боль.
               Туман распростертым драконом ползет по дну ущелья, неминуемо приближаясь к нам. Убежать от него невозможно. Я жду того момента, когда он поглотит нас. В детстве я любила бегать от тумана, но он всегда нагонял и пробирал до косточки  своей влажной прохладой. И на сей раз, он поглотил нас, и в тумане мы не заметили, что место стоянки осталось далеко позади, а мы идем по теснине, которая прижала нас к руслу реки.   Внизу сияет солнце, виднеются кавказские ели, склоны  покрыты зелеными пятнами можжевельника. Спускаемся по травянистому склону,  где – то сбились с тропы.   Здесь речка Чат,  сливается с речкой Ирик. Проходим мимо «Стоунхенджа и лабиринта».  Над головой шумит водопад.

Разбиваем лагерь на берегу Ирика в сосновом лесу.  Рядом стоят палатки  альпинистов с Украины. Мы братаемся. Сережа Иванович бежит резать своим подарочным ножом  веник для бани из можжевеловых веток. Он еще не знает, что нож  из «булатной» стали сломается на первой же ветке.   Я иду осматривать окрестности. Вокруг пасутся коровы. Над лагерем прогалина от сошедшей лавины.
Около реки исковерканные деревья – желанные дрова для туристов. Прогалина уже заросла малинником и разнотравьем. Я продираюсь через заросли. Иван-чай выше моей головы. Малина уже отошла – срываю всего несколько ягодок.  Внизу  мелькает голова ВДС – он тоже пасется среди малинника. Я машу ему и спускаюсь  вниз. Он набрал полные пригоршни земляники. Я ем  с  его ладоней…
Вечером  опустился густой мокрый туман, но это не мешает нам развести громадный костер, благо дров здесь намерено. Братья славяне сварили гречневую кашу с салом. Аромат разносится по всей округе, зазывая  всех отведать — это чудо украинской кухни. Допиваем последние капли командирских.   Идут бесконечные беседы о походах, затронута любимая тема: «Кому на Руси жить хорошо» и «кто виноват», а «Стоунхендж» с усмешкой поглядывает на нас сквозь непроглядную мглу.
 День четырнадцатый. Узел – Росстань.
                Все.  Последний бросок. Уходим, чтобы снова вернуться, но уже в следующем году. Впереди полководец, а шествие как всегда,  замыкаю я. Можно подумать, что у всех выросли крылья – несемся неоглядываясь вниз и вниз. Юный Ромашка из отряда Токарева кажется, что вот-вот взлетит. Я тоже уже не так чувствую притяжение Земли – моя масса значительно уменьшилась и я ликую.

 В ущелье реки ИРИК.
 Привал.  Я устроилась под развесистой сосной. Полководец и научный руководитель с  серьезным видом о чем – то беседуют.  Белка с любопытством наблюдает за нами, прыгая с ветки на ветку. Я бросила в нее шишку, за что получила словесную от ВДС. От него не спрячешься  — все видит, все замечает даже в последний день.
Слышно пение птиц и жужжание всяческих насекомых. Здесь все наполнено жизнью: от розовых щек Токарева, до накрашенных ногтей его спутниц. Вид отсюда потрясающий:  прямо перед нами виднеется  ушастая Ушба; внизу среди теснины извиваясь, несется Ирик; над утесом  стоят вековые сосны. Отрадно и немного грустно.
Еще один переход и перед нами Баксанское ущелье. Встретилась пара пожилых людей, которые мне показались иностранцами. Я поприветствовала их немецким «гутентаг» и следом прокатилось приветствие на всех языках мира, а нам ответили  на чистом русском:  «Здравствуйте!».

Агнислава.
 Да, мы в полном здравии. Поход окончен. Клубок судьбы, который катился  столько дней перед нами, остановился.   Последний раз испили молока Великой матери из источника, который бьет прямо из склона горы, и   ступили  на тропинку,  ведущую в поселок Эльбрус.
Автобус ожидал нас в условленном месте. Все повторилось, как в первый день похода: сгрузили рюкзаки, палки, ледорубы, разместились сами и  автобус повез  нас, но уже не в горы, а в город.  Балом правил шофер, а наши полководцы вязали новые узлы…
Стасенко Владимир Дмитриевич в моем воображении получил княжеский  титул, как великий полководец по Кавказским горам, а Токарев становится  Волхвом — предсказателем будущего!

В отчёте использованы фотографии  из архива экспедиции.
Авторы:
Авдеев Д., Откидычев П., Стасенко В.Д., Батизат Ю. К., Хорунженко М.
 
Действительный член Русского Географического общества  Ошлокова Ирина Павловна.
www.rgopo.ru
oshlok@yandex.ru
 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.